Статьи

Молокане: между небом и землей, между Россией и Арменией

Приезжая в родное приграничное с Грузией село Привольное, я всегда думала: а как попали в Армению молокане? От столицы Армении до нашего родового имения в Привольном есть несколько русских сел - Семеновка, Пушкино и Киров, но они давно осиротели. Здесь сейчас мало русских, да и то все старенькие дядьки и тетки. А вот дальше от нашего села к районному центру Калинино (сейчас уже Ташир) когда-то находилось истинно молоканское село со странным немного названием - Молоканская Фишка. Этого села уже давно нет, но приятные воспоминания о молоканах осталось и по сей день. В Ереване, в одной из русских школ, у нас  было очень много молокан - одноклассников. А подружка Сусанна и сейчас пишет из далекой Австралии: держим отару овец, на все хватает, правда, соскучилась по ереванской зиме, даже улочкам слякотным и по тебе, моя лучшая подруга беззаботной школьной поры.

Большинство молокан выехали из Армении в годы политического и экономического кризиса после развала Советского Союза. Никаких прений на национальной почве и быть не могло. А вот в Москве, например, мало кто знает, что если у них на рынках торгуют кавказцы, то в Ереване это место занимают русские - молокане. Но давайте уж по порядку.

История переселения молокан в Армению летоисчисляется еще со времен Екатерины II  (правление с 1762 по 1796 годы). Льготы, предоставляемые переселенцам в Закавказье, соответствовали легенде об Араратском царстве (от автора: Араратским царством называли Великую - Западную, которая занимает территорию современной Турции, и Восточную Армению), имевшей широкое хождение среди сектантов в первой половине ХIХ века. В их представлениях Араратское царство являлось землей обильной, «кипящей медом и млеком». В 1880-е годы на территории Восточной Армении, определяемой в современных границах Республики Армения, находилось 23 русских селения (11 283 человек), в том числе шесть православных населенных пунктов (2 736 чел, или 24,4 %) и 17 сектантских (8 547 чел, или 75,6 %). Самым крупным селением была Воронцовка – религиозный центр молокан всего Закавказья, в котором проживало около 2 300 человек. Именно в этом селе в 1905 году проходил Всероссийский съезд духовных христиан - молокан, на который съехались представители молоканских общин из разных регионов России. В начале 1990-х годов в Армении проживало порядка 51 тыс. русских, из которых половина -- молоканского вероисповедания. На сегодняшний же день здесь проживает всего 5 тыс. молокан, 2 тыс. из которых живут в Ереване.

Причиной резкого сокращения молоканского населения и их продолжающейся миграции считается отсутствие особой государственной опеки молокан. Особенно сильно стимулировало выезд русских из Армении закрытие русских школ и групп с русским обучением в вузах. Не видя перспектив для получения образования и дальнейшего трудоустройства, русские, молоканского вероисповедания в том числе, стали массово покидать родные очаги, продавая за бесценок нажитое ими и их предками. В Армении из двух десятков русских сел ныне остались лишь два - Фиолетово и Лермонтово. Молокане на протяжении пары веков не утратили на новой родине свои обычаи жить общинами, слободами. Они и по сей день объединены в общины, во главе которых стоят выборные пресвитеры. В общине авторитетом пользуются «старцы» и певчие. Религиозный культ упрощен и сводится к собраниям, проводимым в обыкновенных помещениях. Богослужения состоят в чтении текстов Библии и пении псалмов. Семейные обряды совершаются бесплатно. Молокане отказываются регистрировать религиозные общины, считая регистрацию не «богоугодным» делом. Обязательно также для женщин ношение головного убора - платка.

Семьи молокан многодетные, а после развала союза стало трудно приобретать жилье для своих детей. Да и как могут молокане, большинство из которых живут в столице Армении, приобретать за огромные деньги квартиру, если они зарабатывают на хлеб насущный не бизнесом, и у них нет хорошо оплачиваемой работы. Мужчины в основном хорошие строители, женщины исключительно работают уборщицами или готовят квашеную капусту, соленые огурцы, моченые яблоки, но бизнес молокан особых денег не приносит. Решением жилищного вопроса они считают основание слободы в пригородах Еревана. Создание слободы позволит молоканам, объединившись территориально, сохранить свои веру и традиции, создать в Ереване свой молельный дом. У правительства страны они просят маленький, пусть даже самый каменистый клочок земли. «А дома мы построим своими руками», - говорят они. Трудолюбие молокан не требует рекламы. На каждом рынке встречаешь опрятно одетых светловолосых и светлоликих молоканок, продающих популярную, очень уважаемую армянами молоканскую капусту. Почти на каждой стройке крановщиками, каменщиками, малярами работают бородатые, крупнорукие молокане. Только бы дали 1-1,5 га земли для постройки молоканской деревни-слободы и не пройдет даже года, как там появится процветающее селение с уютными, с деревянной резьбой и светло голубой покраской, домами.

В принципе власти страны могли бы удовлетворить просьбу молокан в соответствии с 75 статьей земельного кодекса Армении о порядке предоставления земельных участков, являющихся собственностью государства и общин на праве безвозмездного пользования. Но без «но» не обошлось. Два года молокане скромно просят удовлетворить их просьбу. Просили президента, спикера парламента, просили и мэра столицы, а ответ получили только в ереванской мэрии, где им лишь предложили следить за объявлениями о проведении аукционов по продаже земли в армяноязычных газетах и участвовать в них. Может и не надо, но не преминем повторить: молокане не располагают крупными финансовыми возможностями, необходимыми для закупки земельного участка. Грустно, что простой люд не может им помочь. В силах сильных мира сего решить этот вопрос - предоставить возможность молоканам построить слободу.

У молокан резко осуждаются пьянство, курение и употребление наркотиков, самоубийство, аборты, а также разводы. Молоканское движение, возникнув в России во второй половине XVIII века (по другим источникам в XVI веке), долго подвергалось преследованиям. Молокане, духовные христиане, - это русские люди, которые, изучая Священное Писание, пришли к выводу, что между Богом и человеком единым посредником является Иисус Христос. И обращаться к Богу надо только через Дух Святой, «Ибо Бог есть Дух». Никакие предметы не являются изображением Бога, им не следует поклоняться, ибо в них нет Духа. Вера, упование молокан: «Тебе единому поклоняемся - Отцу, Сыну и Духу Святому».

И хотя за жизнью в России молокане так или иначе следят, те, которые не уехали в те трудные 1992-96 годы, уезжать на историческую родину пока не собираются. Старшее поколение даже в бедности не хочет покидать насиженные места. Да и в России не медом намазано. Так и застряли наши молокане между небом и землей, между Россией и Арменией, между сносной жизнью и бедностью.

Несмотря на их рассредоточение среди основного населения, у молокан практически отсутствуют смешанные браки. Их дети учатся в русских школах или классах. При этом все владеют беглым армянским. Вот и моя подружка Сусанна, учась в русской школе, более грамотно, чем я, говорила на моем родном армянском. И помню, как провожали ее семью в далекую Австралию. А может поехать в эту Австралию, самой посмотреть, как там мои?...

Наринэ Киракосян

• Алиса - 06.04.2018 13:48
  Мой духовный путь начался давно, можно сказать, что я и сама не понимала, что эта поездка изменит мое будущее настолько сильно. Тогда я просто жил и мечтал, что окончу школу, и поступлю в институт и стану одним из многих жителей нашей необъятной страны. Но судьба поступила по-другому и с поездки в деревню все пошло не так, как я планировал.
  И так это была совсем маленькая деревенька или село, в получасе езды от Аркадака, всего десяток домов, названных - как я узнала позже по имени речки «Ольшанка». Тогда это казалась большим поселением, а для бабушки это была ее малая Родина, а для меня это была просто деревня, в которую мы приехали из Аркадака.
  В то время меня больше всего поразила долгая, целых полтора дня, дорога до Аркадака. Восемь часов в Москве на вокзале, потом поездом до Ртищева, но я почему-то, начинаю свое повествование именно с Ольшанки. Это все-таки еще одна дорога, а я в свои двенадцать лет не была избалованна путешествиями. Каждый год на три летних месяца дача недалеко от Кировска, зимой школа, а это целое путешествие. Потом произошла эта встреча, и жизнь разделилась до и после. Я стояла в очереди за молоком.
  Интересно, что в отличие от дачи, где я тоже ходила за молоком, в магазине Аркадака очередь занимали с двенадцати часов. На даче это делалось с девяти или даже восьми утра и раньше.
  По первости я и там пришла занимать очередь в десять утра. Естественно никого не было и я села на травку ждать следующего.
  Неожиданно рядом раздался голос, звуки подобно кошачьей лапе мягко коснулись моего сознания, и я подняла голову.
  Сегодня я бы назвала его старцем. Так как это был мужчина весьма солидного возраста, с большой седой бородой, пронзительными глазами, что странно для старика, опирающегося на посох… это не было клюкой, скорее напоминало палку, с которой грибники ищут грибы, я назвала это посохом.
  Отдаленно он мне напомнил Григория Распутина, о котором я читала в своем учебнике истории. Как раз в этот год мы начали изучать историю, и я прочитала про этого человека.
  “Распутин”, - не вольно вырвалось у меня, когда я посмотрела на старца. На что он улыбнулся и ответил.
  “Чьто я то Гришка, нема Гришки, когда старца убили я был не старше тебя хлопце”.
  Присев рядом на траву старец потрепал меня по макушке и задал вопрос.
  “А ты Ори Караваевой унук”.
  “Ну да, тут на соседней улице”.
  Я махнула рукой.
  “Добре, добре, - старик снова потрепал меня по волосам и продолжил свой
  рассказ”.
  “Я один остался, хотя нас много было, а нынче я один. Хочу, что бы ты продолжил наше дело”.
  Глупо улыбаясь, я молча смотрела на старика, и абсолютно не понимая, что он хочет, ждала продолжения рассказа. Видя, что я молчу, старик продолжил рассказ.
  “Когда-то давно у одной женщины должны были родиться дети – двойняшки. От них произошли два разных народа, один большой, другой поменьше. И надо же такому случиться, что больший народ должен был находиться в услужение у меньшего. Так или нет, но пришло ей время родить и вот она родила. Первый был красный, красный и косматый яко медведь. Этого нарекли Исав, а затем и второй подоспел, причем при рождении он держался за пятку Исава. Этого нарекли Иаковом.
  Долго ли коротко дети выросли, и Исав стал звероловом, зверей ловит, птиц бьет, с двадцати шагов в глаз попадает. Иаков же все больше по хозяйству. Однажды сварил он блюдо из чечевицы и когда Исав пришел с охоты голодным поставил блюдо на стол, есть да нахваливает. Старший брат увидел и говорит меньшому, а дай и мне твоего кушанья. Тот, не долго думая, удумал одну штуку. Дам я тебе кушанья, сказывает, но ты мне свое старшинство продай.
  А Исав то, толи тугодум, толи шибко голодный, согласился и продал первородство меньшому Иакову. С тех пор мы потеряли право называться перворожденным народом, народом, что избран Богом. Оны же подобно траве - перекати поле, рассеялись по лицу земли. До недавнего времени они и помыслить не могли о своей стране обещанной отцу Израилю. Теперь они народ избранный, и родина у них в обетованной земле.
  В голосе старика чувствовалась некая обида или досада, что избранным оказался какой-то другой народ. Тогда я еще не понимала что этот народ евреи. Но рассказ старика мне нравился, и я продолжала его слушать.
  Мы не можем вернуться, в обетованную землю Сиона. Не можем! Хотя у нас самая большая Родина в мире, так моего сынку в школе учили, но все ровно край наш не здесь мы лишь временные пришельцы”.
  Надо было что-то спросить, и я спросила.
  “А разве наша страна это не Родина”? Я посмотрела на старика. ”Мы родились в этой стране значить наша Родина здесь, а может и в другом месте называемом Небесный Град Иерусалимский”.
  Старик грустно покачал головой и ответил.
  “Мы то тут живем это наша Родина, мы должны были жить в стране, что дана Богом, но право на эту страну мы потеряли за чечевичную похлебку. Те другие Яковцы получили право на страну называемую Израиль, а мы потомки Идома живем в России. Кто мы, без роду, без племени, а для них герники – пришельцы. Живущие между ними и обязанные служить большие меньшему. Но вот какую штуковину я удумал”.
  Немного оживившись, старец посмотрел мне в глаза.
  “Ты должён возродить наше собрание Идомского наследия. Мы герники, а вот Израиле нас не признают. Говорят харей не вышли, братцы субботники”.
  Тогда эти названия герники, субботники, были для меня пустым звуком, но потом я узнала что герники или геры это русские принявшие иудейскую веру, субботники это второе название этих людей. Так как они считают седьмым